на первую страницу    события

1.

Когда иудейские власти собрали совещание против Иисуса Христа, на нем прозвучала одна многозначительная фраза первосвященника, записанная св. Иоанном: "Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб" (Ин.11:50). Фраза эта, как отмечает евангелист, оказалась пророческой. Иисус Христос умер за Свой народ.

Однако первосвященник, по утверждению св. Иоанна, вкладывал иной смысл в это высказывание. В его устах оно означало, что если Иисус Христос продолжит Свою проповедь, то существует опасность прекращения существования народа Израиля. Таким образом, Каиафа, тревожась за вверенный ему народ, выразил один из сокровеннейших аспектов столкновения Иисуса Христа с фарисеями. Без осознания этого противостояния невозможно понять не только многие высказывания Иисуса, но и последующее развитие христианства. Этот спор был продолжен во времени, принимая иные очертания, обретая иную окраску, но всегда оставаясь одним из глубоко спрятанных нервов, определяющих историю народа Божия.

Почему фарисеи, выступая радетелями за народ Божий, видели в Иисусе опасность, грозящую разрушением всему народу Израиля? У них были для этого основания. Чтобы понять это, необходимо уяснить, какую роль отводили фарисеи себе, почему они считали себя "солью земли". После разрушения Храма и вавилонского пленения евреи так и не смогли восстановить храмовое служение как единственное и исключительное. Многие евреи остались в рассеянии. В Римской империи эта тенденция даже усилилась. Как альтернатива храмового служения, недоступного евреям рассеяния, возникло синагогальное служение. Поскольку синагога не могла являться местом жертвоприношений, основной упор в ней был сделан на проповедь, на изучение Слова Божиего. Синагоги, как мы знаем из Писания, были также широко распространены в самом Израиле. Так возникли две линии богослужения. Их представляли и две группы служителей. Храмовое служение несли по Закону левиты. Синагогальное служение потребовало иных служителей. Ими стали фарисеи. Поскольку это служение было основано на проповеди, сложился новый тип служителей. Они прекрасно знали Писание и стали его исключительными интерпретаторами и толкователями. Тем более что изменившиеся исторические условия с необходимостью вынуждали к этому.

Своей главной задачей фарисеи видели сохранение народа в условиях рассеяния и оккупации путем тщательного исполнения Закона и традиций. Они сами своей собственной жизнью взялись являть это совершенное исполнение. По сути, фарисеи взяли на себя священническое служение. Хотя весь народ они считали грешниками - поскольку эти люди не соблюдали Закон со всей тщательностью и, следовательно, несли на себе осуждение - тем не менее, они считали, что народ сохраняется ради праведников, как об этом говорилось в Писании (Быт. 18:23 - 32). Фарисеи поставили задачу совершения священнического служения таким образом, чтобы превзойти в исполнении левитов. Они были священниками, ради которых сохранялся народ, и они же были учителями этого народа, источником всякого правила и толкования. Нетрудно заметить, что фарисеи присвоили себе функцию Иисуса Христа. Столкновение было неизбежно.

2.

Противостояние было обозначено уже тем, что Иисус начал Свою деятельность не среди фарисеев, то есть не с союза с ними, а среди тех грешников, которых обличали фарисеи. Он набрал учеников из этой среды, и произносил Свою проповедь так, что сразу становилось ясно: этого Учителя невозможно отнести к фарисеям (Мф.7: 28-29). Так возник новый полюс притяжения, новый источник истины. Фарисеи потеряли свою монополию.

Нахождение Иисуса среди тех, кого фарисеи называли грешниками, не так безобидно, как может показаться на первый взгляд. Почему одним из первых обвинений фарисеев стало именно это? Вспомним: "Книжники и фарисеи, увидев, что Он ест с мытарями и грешниками, говорили учениками Его: как это Он ест и пьет с мытарями и грешниками?" (Мк. 2:16). Теперь сравним со словами апостола: "Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе" (1 Кор. 5:11). Сравнение ошеломительное. Апостол оказывается заодно с фарисеями, а Иисус против всех. Так, по крайней мере, может показаться из сравнения этих мест Писания. В самом деле, мы не можем отрицать, что требование Бога: "Будьте святы, ибо Я свят" - одинаково относится как к евреям, так и к христианам. Святость тех и других определяется единым Нравственным Законом, следовательно, и требования едины. Грешники, о которых говорят фарисеи, - те же, о ком ведет речь Павел.

Этот кажущийся парадокс разрешается довольно просто. Поскольку человек не обладает собственной святостью, но освящается Христом, то где Христос - там и святость. Мытари и грешники, что приняли Иисуса и, оставив прежнее занятие, последовали за Учителем, стали святыми. Те, кто отверг Иисуса, навлекли на себя проклятие. Так парадоксальным образом фарисеи попали в одну компанию с грешниками, о которых писал св. Павел. Христос показал, что оправдание не по принадлежности к фарисеям, а по принадлежности Ему. Причем Христос Сам пришел к грешникам, а не фарисейское совершенство привело ко Христу.

Далее Иисус поставил под сомнение саму праведность фарисеев. Достаточно вспомнить притчу о фарисее и мытаре (Лк. 18: 9-14) и Его слова о том, мытари и блудницы вперед идут в Царство Божие (Мф. 21: 31). Особенно неожиданно звучали Его слова о том, что если праведность верующих не превзойдет праведности фарисеев, то они не войдут в Царство Небесное (Мф. 5: 20). Это сейчас слово "фарисей" звучит синонимом лицемерия, но во времена Иисуса фарисеи считались истинными праведниками, они на глазах у всего народа соблюдали Закон с исключительной тщательностью и самоотверженностью. Проповедь Христа разрушала их праведность.

Тем самым, казалось, разрушался и стержень, благодаря которому народ сохранял свою самоидентификацию, свою принадлежность Богу как святой народ. Но Иисус идет еще дальше. Он утверждает, что принадлежность Богу вообще определяется не внешними причинами, не происхождением по плоти, но новым рождением от Духа Божия. Не стоит думать, что фарисеи были так ограничены, что полагали принадлежность народу Божиему только в родстве по крови. Нет, как мы знаем, они вели довольно активную миссионерскую деятельность, и, по словам Христа, готовы были обойти море и сушу, "дабы обратить хоть одного" (Мф. 23:15). Но фарисеи завершали обращение язычника тем, что, в конечном счете, он получал обрезание и принимал Закон, присоединяясь тем самым к святому народу. Иисус же проповедью духовного рождения делал бессмысленной эту практику. Более того, тем самым Он объявлял, что никаким внешним образом человек не может присоединиться к народу спасения. В глазах фарисеев Он просто-напросто разрушал само понятие народа Божиего.

3.

Были ли обоснованы опасения фарисеев с "библейской точки зрения"? Несомненно. Ведь Писание недвусмысленно учит нас, что люди спасаются не благодаря своим качествам, но благодаря особым отношениям с Богом, благодаря благодатному Завету с Господом. Этот Завет распространяется на детей и таким образом заключается не с одним человеком, но с народом. И Писание настойчиво подчеркивает, что Мессия ожидается как Искупитель всего народа. Певец Искупления Исайя вдохновенно пророчествует: "Один скажет: "я Господень", другой назовется именем Иакова; а иной напишет рукою своею: "я Господень", и призовется именем Израиля. Так говорит Господь, Царь Израиля, и Искупитель его... Так говорит Господь, Искупитель твой, Святый Израилев.... И придет Искупитель Сиона и сынов Иакова" (Ис. 44:5-6; 48:17; 59:20). То, что эти строки носят выраженную эсхатологическую окраску, еще более усиливает общий характер этих высказываний для всех времен существования народа Бога.

Проповедь же Иисуса утверждала, что не все будут искуплены. И даже ревностные исполнители Закона не войдут в Небесное Царство. И обращение язычников, как мы знаем из Деяний и Посланий апостолов, отныне не связывается с предписаниями Закона, обязательными для соблюдения народом. Спасение объявляется по вере в Иисуса Христа. Верующий, что Иисус Христос - его Искупитель, тем самым оказывается спасенным вне связи с остальными верующими. И наоборот - пребывание в народе не означает спасения человека.

Такое учение вызвало яростное неприятие группы христиан-евреев, вступивших в схватку с апостолом Павлом. Они утверждали, что для спасения верующему необходимо присоединиться к народу Израиля, совершить обрезание и соблюдать Закон. Тогда вера в Иисуса Христа будет спасительной для них, поскольку Иисус Христос - Искупитель Своего народа, состоящего с Ним в Завете, а не личный Искупитель любого человека, пожелавшего обратиться ко Христу. Так спор фарисеев с Иисусом был продолжен, приобретя неожиданные очертания.

Законченное выражение "антинародная" линия нашла у коринфян. Греческая мысль преобразила Весть следующим образом: поскольку спасение верующего определяется его личной верой, то обретающий веру не должен связывать свое спасение с внешним миром. Внешние связи обретают характер условных, несущественных связей. Христиане Коринфа с легкостью преступили нравственные нормы, участвовали в языческих ритуалах, судились друг с другом - все это не имело никакого значения, ибо они обладали дарами Духа, неоспоримо свидетельствующими об их новом рождении и, следовательно, спасении. Ни о какой святости народа и о народе как таковом здесь, разумеется, не могло быть и речи.

Библейская идея святого народа, идея Завета не была воспринята греками Коринфа. Вера была помещена исключительна в область личных взаимоотношений человека с Богом. Так проповедь, упав на почву, не подготовленную длительным воспитанием народа, как это было с евреями, дала уродливые плоды. Можно даже говорить о том, что в этом случае опасения фарисеев оправдались. Не случайно их особенную ярость вызывала именно деятельность апостола Павла среди язычников. Господь Израиля в их глазах отдавался на поругание язычникам, не ведавшим Закона.

4.

Когда идея единого народа Завета была восстановлена вместе с принятием христианства в качестве государственной религии Рима, она неожиданно стала приобретать знакомые фарисейские очертания. Крещение, заповеданное Христом для присоединения язычников к Его народу, стало восприниматься как обрезание у иудеев: в эпоху массового обращения обряд, совершенный священником, считался спасительным вне зависимости от веры крещаемого. Внешний знак и внутренне содержание таинства совпали. Священник стал мыслиться как обладающий властью сообщать благодать спасения. Литургия по построению окончательно приобрела черты жертвоприношения, а внешне являла имперскую пышность и великолепие убранства. Соответственно менялась и церковная архитектура - на смену катакомбному богослужению пришли храмы, причем их внутреннее устройство воспроизводило устройство ветхозаветного Храма. Иерархическое деление Церкви на клир - соответствующий служению левитов - и мирян усиливало сходство. Иерархия дала народу набор спасительных ритуалов.

Благодаря расширению за счет народов империи, принявшей новую государственную религию, в Церковь хлынули массы вчерашних язычников. В таких условиях истовые верующие стали испытывать неудовлетворенность состоянием Церкви. Возникли альтернативные объединения верующих, отделяющих себя от общей массы. Они применяли к себе особые требования святости, гораздо более жесткие, чем у новообращенного народа. Речь идет о монастырях, где не только изучали Писание, но и совершали молитвенное служение за народ. Таким образом, народ спасался не только за счет обрядов священства, но и по молитвам праведников. Эти праведники разработали многочисленные правила, соблюдая которые, верующий мог считать, что ведет святую жизнь. Остальному народу, как у фарисеев, отводилась роль грешников, спасаемых предстоянием святых и получающих благодать из рук священной иерархии.

Так вместе с идеей народа Бога возродилась и линия фарисеев. Восточная Церковь, служившая идеологической подпоркой империи, особенно ярко воплотила эту идею. Вместе с тем, завися от государства, она использовала ее применительно к интересам империи. Западная Церковь, существуя в условиях крушения империи, пошла дальше и выдвинула идею надгосударственного объединения. Понтифик стал выше короля. Монархи восходили на трон с папского благословения. Само название Церкви - кафолическая (католическая) - свидетельствовало о ее притязаниях на всемирность и исключительность. Православная Церковь ответила тем же, но, на свою беду, не будучи исторически независимой, рушилась вместе с падениями империи и государств под ударами ислама. Постепенно ее роль понизилась настолько, что Католическая Церковь с полным правом стала считать себя единственной всемирной Церковью. Идея народа достигла своего расцвета в средневековой Европе. Церковь владела Писанием и безошибочностью его интерпретации. Предание Церкви имело статус, равный статусу Богодухновенного Писания. Церковь была свята и непогрешима, ее решения абсолютны и вечны. Во всеуслышание утверждалось, что работа Св. Духа, пребывающего с Церковью, рождала откровения, отличные от Слова Божиего, поскольку они продолжали учение Духа. Церковь была объявлена Богочеловеческим организмом, принадлежа и подчиняясь которому, верующий получал спасение. Основной заслугой верующего стало исполнение многочисленных предписаний Церкви и послушание священноначалию.

Вновь эта идея подверглась сокрушительному удару, встретившись с проповедью Христа во времена Реформации. Традиция и вышедшее из под монопольной опеки Слово в очередной раз вступили в смертельную схватку.

5.

Как многие высказывание Иисуса Христа могут быть поняты только в свете Его полемики с фарисеями, так и развитие мысли Реформации во многом определялось противостоянием с традиционной Церковью. В целом реформаторы сохраняли взвешенный и сбалансированный подход к построению нового общества. Их несомненным преимуществом было то, что это построение осуществлялось на основе Слова Божиего, а не собственных фантазий. В странах, где утвердилась Реформатская Церковь, порядок стал определяться Нравственным Законом и Писанием. Церковная дисциплина стала обязательной для всех граждан. Повиноваться властям считалось религиозным долгом.

Вместе с этим, после эпохи тоталитарного контроля Церкви над всеми областями жизни граждан, неизбежным ответом стало возникновение гражданского общества. Это общество обязано было подчиняться Богу и Его Слову, но не Церкви как организации. Католический клир оставался пугалом для свободных граждан. Психологически понятно, почему Церковь не могла отождествляться гражданами с самим народом.

Конечно, реформаты ввели целый ряд преобразований, возрождающих общинную жизнь первых христиан. Это решительно оздоровило общество тех стран, где победила Реформация. Вместе с тем остается вопросом, удалось ли достичь правильного соотношения между властью общины и гражданской властью. Теократия, несомненно, установлена не была - просто в силу исторических причин. Одной из основополагающих идей Реформации наряду с sola Scriptura была sola fide - спасение по вере. Можно видеть, как спор Христа с фарисеями получил продолжение в страстных проповедях Мартина Лютера. И вновь приходится признать, что эта проповедь, будучи односторонне понятой, дала уродливые плоды. Первыми такими "плодами" стали анабаптисты, отрицающие детское крещение. Это был очень тревожный сигнал. И хотя реформаты предприняли все от них зависящее, чтобы искоренить эту ересь (анабаптисты были изгнаны из Женевы), тем не менее, движение против детского крещения ширилось. В настоящее время баптисты, которые могут согласиться с консервативным протестантизмом во всем кроме детского крещения, стали самой многочисленной деноминацией в так называемом протестантском мире.

Несмотря на кажущуюся безобидность, учение, отрицающее детское крещение, смертельно опасно для идеи народа Христа. Баптисты утверждают в общем правильную мысль, что крещение должно сопровождаться исповеданием веры крещаемого. Несомненно, в отношении взрослого человека это так и есть. Однако эта мысль, перенесенная на ребенка, дает неожиданный и разрушительный результат. Дело в том, что если в Завет можно вступать только взрослым, то и народа никакого быть не может просто по определению. Если Завет не распространяется на детей, то Церковь - это не более чем сообщество обратившихся ко Христу. Для присоединения к Церкви необходим акт волеизъявления человека. Он может быть, а может и не иметь места. Поэтому ребенок может вырасти и стать христианином, а может остаться вне Церкви. Но ведь не придет же никому в голову убивать его в этом случае. Следовательно, общество неизбежно мыслится как объединение как верующих, так и неверующих людей. Право на выбор уважается. Поскольку законы должны быть одинаково обязательны для всех, и в то же время для неверующего они не могут иметь безусловного авторитета, то законы должны стать результатом разумного общественного соглашения. Область веры ограничивается личным опытом, или сопереживанием с другими верующими в пределах общины, но ни коим образом вера не может быть распространена на общество и государство. По существу, мы имеем модель современного "цивилизованного мира".

6.

В самом ли деле проповедь Иисуса Христа о рождении от Духа и спасении по вере находится в противоречии с идеей народа Завета? Что Сам Учитель говорил ученикам? Звучат ли слова о народе, когда Он обращается к ним? Весьма убедительным выглядит следующее сопоставление двух эпизодов Евангелия от Марка: Иисус требует от Своих учеников, чтобы они не препятствовали детям приходить к Нему - "ибо таковых есть Царствие Божие" 10:14. В то же время, когда сирофиникянка умоляла Его вылечить ее бесноватую дочь, Он ответил: "нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам" 7:27. Трудно понять иначе, что в 10:14 Господь утверждал Царствие Божие для детей народа Завета. И в то же время Его утверждение о рождении свыше от Духа через слышание Его Слова - открытого всем по Его наказу: "идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всякой твари" (Мк. 16:15) - делает, кажется, бессмысленной саму идею Завета с народом.

Это противоречие неожиданно и сильно высветил апостол - "фарисей из фарисеев", как говорил он о себе. В Послании к Римлянам во 2-й главе св. Павел развивает идею принадлежности Богу не по нахождению в народе, но по духу - вплоть до слов: "Ибо не тот Иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти; но тот Иудей, кто внутренне таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве, ему и похвала не от людей, но от Бога" 2:28-29. Мы видим, как апостол разъясняет учение Иисуса о духовном рождении и спасении по вере. Неожиданно он прерывает себя такими словами: "Итак, какое преимущество быть Иудеем, или какая польза от обрезания?"

После слов, что написал перед этим апостол, вывод может быть только один: никакого преимущества обрезание и внешнее нахождение в народе не дает.

Как отвечает сам апостол? "Великое преимущество во всех отношениях"...

Не просто преимущество, но - великое преимущество! Мы знаем, что мысль Павла стремительна и диалектична, поэтому часто бывает сложна для восприятия. Но в этом совершенно затруднительном положении Павел сам приходит нам на помощь, заканчивая свое высказывание следующим образом: "Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче в том, что им вверено слово Божие". Вот каким образом Св. Дух открывает нам одну из самых сокровенных тайн домостроительства Божия. Оказывается, великое преимущество нахождения в народе Божием заключается не в том, что внешнее пребывание в нем оказывается спасительным, но в том, что Своему народу Господь вручает средство благодати - Слово Божие - через которое благословение и спасение распространяется на народ Завета и его детей. Мысль апостола вполне очевидна: чтобы Слово рождало нового человека, оно должно неустанно проповедоваться, ему должна быть подчинена жизнь верующего. Это может произойти только в народе Божием, который всей своей жизнью обязан являть славу Божию, освящая себя по Слову своим подчинением Слову Бога.

Становится понятным как разрешается кажущееся противоречие в том, что Слово должно быть проповедуемо всякому, но Завет принадлежит народу. После пришествия Иисуса Христа Слово, обращенное ко всему миру, означает, что пришло время всем народам - парадоксальным образом и евреям, о чем свидетельствовало служение Иоанна Крестителя - присоединиться к святому народу. Апостолы возвещали: "Но вы - род избранный... некогда не народ, а ныне народ Божий" (1 Пет. 2: 9-10). Этим словам вторит речь апостола Иакова на Иерусалимском Соборе, где он утверждает, что замысел Бога состоит в том, чтобы из язычников "составить народ во имя Свое" (Деян. 15: 13-18). Слово рождает веру и присоединяет к народу Бога. Поэтому проповедь Христа находится в гармоничном согласии с идеей народа Божиего. Это можно выразить такими словами: спасение по вере происходит в народе Бога. Вот как формулирует эту мысль Вестминстерское Исповедание Веры (25:6): "вне Церкви, как правило, нет спасения" - и отсылает к словами Деяний: "Господь же ежедневно прилагал спасаемых к Церкви" (Деян. 2:47). Прилагает же спасаемых к Своему народу Господь для того, чтобы не прерывалось благословение Завета, но продолжалось в детях святого народа, служащего Богу по Слову Его.

7.

Возникает довольно тяжелый вопрос: как обращен Завет к неверующим, номинально состоящим в народе Божием? Неужели и к ним имеют отношение строки, в котором пророк говорил: "Вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в то время, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будет учить друг друга, брат брата, и говорить: "познайте Господа", ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более" (Иер. 31: 31-34). Кажется очевидным, что такой завет имеет отношение только к верующим, у которых Закон написан на сердце.

Между тем стоит внимательнее присмотреться к словам: "и грехов их уже не вспомяну более". Следует признать, что речь идет и об изменении формы Завета, когда уже не требуется ежегодное предстояние первосвященника за грехи народа, согласно Лев. 16. Слова: "И да будет сие для вас вечным постановлением" (Лев. 16:29) - находят свое воплощение в служении Иисуса Христа. Это соображение подтверждает ход мысли апостола в Послании к Евреям, где он после обетования Нового Завета, возвещенного Иеремией, сравнивает земное служение священника и небесное Иисуса Христа (Евр. 8:8-12, 9:1-28). Такое служение имеет отношение к народу, мыслимому как единое целое (подобно тому, как он назван по имени одного человека - Израиль), для которого предписания носят не внешний, а внутренний характер, и который сам является храмом, местом пребывания Св. Духа. Но означает ли это, что если в таком народе пребывают лицемеры, то Завет не имеет к ним отношения? Строки Иеремии о новом завете привычно понимаются христианами как описание народа после пришествия Иисуса Христа. При этом не замечают, что то, что выражено этими строками, свое полное раскрытие и воплощение получает лишь после окончательного пришествия Господа в славе и Суда над миром. Это вообще довольно распространенный способ возвещения в Писании, когда ожидаемое объявляется как бы существующим. И оно в определенном смысле действительно существует. Сравним: "Бог… нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом… и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе" (Эф. 2:4-6). Понятно, что описанное осуществилось во Христе и относится к верующим, но вполне будет явлено лишь в конце времен. Так и с описанием Иеремии. Этот завет найдет свое окончательное воплощение в Небесном Царстве, а до тех пор он утвержден в верующих лишь как провозвестие. В самом деле, кто осмелится утверждать, что Закон написан на сердце у христиан таким образом, что они уже не могут грешить? Поэтому такое выражение Завета имеет отношение как к христианам, так и к евреям. Просто у христиан это носит более явное, отчетливое выражение благодаря пророческому и царственному служению Иисуса Христа, которое не было так явно открыто ветхозаветному народу. И тем не менее требование принять Закон в сердце звучит уже у Моисея: "Итак положите сии слова Мои в сердце ваше и душу вашу; весьма близко к тебе слово сие: оно в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его" (Втор. 11:18; 30:14). Это новозаветное соотношение возвещаемого и ожидаемого хорошо видно на примере, разобранном Кальвином: "Мне известна также их привычка ссылаться на слова св. Павла о том, что Христос очистил Свою Церковь "банею водною, посредством слова; чтобы представить ее Себе славной Церковью, не имеющею пятна или порока, ... но дабы она была свята и непорочна (Эф. 5:26-27)… Что касается цитаты, она указывает, скорее, на то, что Христос ежедневно и непрерывно вершит в Своих избранных, чем на уже достигнутое совершенство. Ибо если Он день за днем их освящает, очищает, омывает и стирает с них пятна, это несомненно свидетельствует о том, что у них есть пятна и пороки и что для освящения им чего-то недостает. Кроме того, не абсурдно ли считать вполне святой и непорочной Церковь, члены которой еще полны пороков и нечистоты? Верно, Христос омыл Свою Церковь водою крещения, словом жизни - иначе говоря, очистил ее отпущением грехов, знаком чего служит крещение, и очистил для того, чтобы освятить. Но теперь открылось только начало этого освящения. Его конечная цель и завершение будут достигнуты тогда, когда Христос, Святой из святых, наполнит все Своей святостью. Верно и то, что пятна и пороки Церкви стираются, но изо дня в день, пока Христос Своим пришествием не устранит их совершенно. Если же мы не согласимся с этим, нам придется вслед за пелагианами признать, что праведность святых в этом мире совершенна, а также вместе с катарами и донатистами утверждать, что Церкви нет там, где обнаруживается малейшая слабость. Но их считают еретиками сами наши противники!" (Наставление в Христианской Вере, IV, VIII, 12-13, изд-во РГГУ, 1999, с. 153).

Великое обетование Завета внутреннего, когда союз со Христом делает верующих одним телом с Ним, не отменяет внешнего Завета, заключаемого Господом с народом. Когда Иисус рассказывает ученикам притчу о плевелах (Мф. 13:25), Он не велит трогать их до дня огня, дабы не повредить доброму зерну - Своей Церкви. Следовательно, среди верующих всегда будет находиться "сыны погибели", даже если все они заключили Завет с Богом, внешним образом выражаемый в крещении. Однако не дело Церкви вторгаться в область, где властвует только Бог. Такое представление симметрично отображено в двойственном понятии Царства Божия, когда оно обозначает как Царство Христа, которое явится в будущем и включит в себя всех, избранных ко спасению, так и уже существующее на земле Царство Божие, где Христос управляет Своим народом через души верных ему и таким образом осуществляет Свою власть на земле.

Это не означает, что народ Божий должен быть безразличен к проявлению неверия. Для этого существует церковная дисциплина, которая должна соблюдаться общинами неукоснительно, дабы плевелы не заглушили пшеницу. Более того, в эпоху Нового Завета требования к народу Божиему даже возрастают. В христианском обществе недопустим любой союз с людьми, не подчиняющимися Слову. Царство Слова в народе Христа не может быть подвергнуто сомнению, осмеянию, поруганию. Поэтому кажется неуместным разговор о "плюрализме" и прочих изобретениях гуманистического общества в народе, призванным быть святым у Бога. И вместе с этим такой подход сделает невозможным внешнее деление на Церковь видимую и невидимую. Разделение это, как возвещено Христом, произойдет лишь в день Суда.

Джон Мюррей в книге "Христианское Крещение" (Общество "Реформация", 2001) пишет: "Наверное, никакой другой отрывок из Св. Писания не показывает это яснее, чем приветствие Павла церкви в Коринфе… здесь мы имеем данное Ап. Павлом описание Церкви в Коринфе как состоящей из освященных во Христе Иисусе и призванных к святости; при этом апостол не имеет в виду Церковь в более широком смысле, чтобы провести разницу между видимой церковью и теми, кто действительно освящен и призван. В данном послании это отчетливо видно, потому что в 5-й главе Павел говорит о тех, кто исповедал Христианскую веру и был в лоне Церкви, но затем из-за вопиющих грехов подлежал отлучению… Но поучительное значение этого послания состоит в том, что Павел… обращается к Церкви как к освященным во Христе Иисусе, призванным святым, со всеми призывающими имя Господа нашего Иисуса Христа. Сходный характер носят и другие обращения апостола. Стоит обратить особое внимание на обращения Павла к Фессалоникийцам в 1 Фес. 1:1 и 2 Фес.1:1".

Что это означает для строительства народа Божиего? Проповедь Христа обращена ко всем, и всех ставит перед выбором: войти в народ Божий, подчиниться Христу - или быть отвергнутым уже здесь, при земной жизни. При этом в народ Божий неизбежно попадут лицемеры, лишь внешне исповедующие Христа. Но великое значение Завета Христа со Своим народом состоит в благословении, которое распространяется на верующих и передается через поколения. Еще раз вспомним слова апостола: "Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче в том, что им вверено слово Божие" (Рим.3:2). Неужели благословения Завета не распространяются на детей лицемера? Как будто слыша этот вопрос, апостол отвечает в следующем стихе: "Ибо что же? Если некоторые и неверны были, неверность их уничтожит ли верность Божию?"

Вместе с тем смысл Завета заключается в том, что Завет не только дарует благодать, но и накладывает обязательства на народ Божий и каждого верующего: "Если же наша неправда открывает правду Божию, то что скажем? не будет ли Бог несправедлив, когда изъявляет гнев? (говоря по человеческому рассуждению). Никак. Ибо иначе как Богу судить мир?" (Рим. 3:5-6). Другими словами, лицемеры имеют Завет осуждения, который непостижимым образом дарует благодать их детям. Народ не разрушается от присутствия плевел, если Церковь стоит на страже Слова. Народ продолжает мыслиться как единое. И в этом смысле неверующие также состоят в Завете как внешне принадлежащие народу Бога. Этот Завет накладывает на них и на их детей все обязательства, которые должен исполнять верующий - безусловное подчинение Слову, обучение детей в Слове Божием, церковная дисциплина (которая означает пребывание в общине со всеми вытекающими отсюда последствиями). В случае отказа от исполнения и пребывания в народе Завет не теряет своей силы для этих людей, превращаясь в Завет проклятия.

Вот почему уместно сравнение с замужеством, тем более что Св. Писание дает нам для этого все основания, называя Церковь женой и невестой Агнца (Отк. 21:9). Женщина, дающая обет замужества, состоит в браке, даже если она неверна супругу. Когда супруг изгоняет неверную жену, она не становится для него безразличной и внешней, как раньше, она несет на себе проклятие мужа. Не это ли проклятие мы наблюдаем на обществе, еще недавно бывшем поголовно христианским и исповедовавшим Господа на глазах всего мира? Как быстро они пожелали быть язычниками, атеистами - людьми внешними для Церкви, с легкой руки гуманистических проповедников.

8.

Таким образом, находит примирение проповедь Христа и идея народа Завета, ибо эта идея также осуществляется во Христе. Верующие, у которых Завет "написан на сердце" и есть царственное священство (1 Пет 1:9), ради которого Господь в этой жизни не только сохраняет лицемеров, внешне принадлежащих народу, но и дает благословение их детям. Эта мысль настолько близка к фарисейской позиции, что надлежит обозначить различия.

Ошибка фарисеев заключалась в том, что они видимым образом разделяли народ Божий на "пшеницу и плевелы". Осуществляли это разделение они, исходя из отношения к закону: ревностные исполнители объявлялись теми праведниками, ради которых Бог хранит Свой народ. Между тем, если мы вспомним, что Закон, как и Завет, был дан не отдельному человеку, но всему народу, то многое проясняется. Если Закон прежде всего имеет своим объектом весь народ, который, соблюдая его, должен являть свою верность Завету, то понятно, что оправдание в Законе отдельный человек получить не может. Достаточно вспомнить, к примеру, заповедь, запрещающую убийства. Речь идет не о том, что отдельному человеку запрещено убивать. Закон, мы помним, в отдельных случаях предписывает человеку убийство, когда это необходимо для совершения правосудия: Исх. 21:12-17, 29 и др. Шестая Заповедь означает, что в святом народе не должно быть убийств. Очевидно, что если отдельный человек воздерживается от убийства, это не означает, что заповедь соблюдена народом. Соблюдена она будет лишь в том случае, если народ накажет нарушителя и так истребит зло от Израиля и смоет с Израиля кровь невинного (Втор. 19:13). Поэтому соблюдение Закона какой-то группой людей не доставляет святости народу Завета. Послушание должно быть всеобщим, народ должен быть единым. Церковь должна жить как один человек (Израиль), и подчиняться Главе как одно тело.

Единство Церкви обеспечивается единым стандартом и осуществляется в практической жизни церковной общины. Таким образом, община должна стать основой построения святого народа, где осуществляется церковная дисциплина и обучение Слову. Именно община призвана "переработать" массу возвращенных в лоно Церкви в случае массового обращения отступников. И община должна гарантировать соблюдение Завета народом Бога, неустанно проповедуя Слово и обучая исполнению Закона верующих. Закон дан всему народу для жизни, а не для исступленного соблюдения кастой особо святых людей.

В таком народе идея отделения Церкви от государства кажется искусственной. Когда Церковь и есть народ, отделение государства от народа становится бессмыслицей. Государство призвано служить инструментом народа и обеспечивать исполнение Закона и беспрепятственное проповедование Слова везде, где христиане сумели осуществить свое господство.

Это господство не может быть ограничено. Гуманистическое общество всегда готово сказать христианам: у вас своя жизнь, а у нас - своя, и не мешайте нам осуществлять свое право выбора. Однако такого права у отступников, нарушителей Завета нет. До тех пор, пока они не вернутся в Завет, кара Господня будет висеть над обществом, подобно тому, как это произошло с евреями. Возникает ощущение, что слова пророка обращены не к евреям, жившим две с половиной тысячи лет назад, а к нашим современникам: "Князья твои - законопреступники и сообщники воров, все они любят подарки и гоняются за мздою… И в народе будет один угнетаем другим, и каждый - ближним своим; юноша будет нагло превозноситься над старцем, и простолюдин над вельможею. Выражение лиц их свидетельствует против них, и о грехе своем рассказывают они открыто, как Содомляне, не скрывают… Притеснители народа Моего - дети, и женщины господствуют над ним. Народ Мой! Вожди вводят тебя в заблуждение и путь стезей твоих испортили" (Ис. 1:23; 3:5, 9, 12).

Потомки христиан, нарушивших Завет, удовольствуются положением язычников, которых нужно евангелизировать, а христиане с усердием угождают их прихоти. Такая евангелизация может длиться до бесконечности, ни на йоту не меняя положения общества, подпадшего под проклятие. Христиане получают право и обязанность действовать более жестко и активно в отношении гуманистического общества, поставившего в центр современной "постхристианской" цивилизации "права человека". Нарушители Завета лишены права на выбор. Христиане должны всерьез отнестись к своей обязанности осуществлять Царство Христа на земле.

Перед народом Завета стоит задача состояться как народ и осуществить полную и тотальную победу Слова и Закона на земле, которую вручил нам Господь.