ОБЩЕСТВО

№ 3 Март 2000

О, это такие злодеи, от них только и жди подвоха... скопище пороков, они не знают ничего доброго, грубы, высокомерны, думают только о себе. Подобное откровение часто можно слышать с кафедры от иных проповедников, когда они распалятся на людей мира сего. Но совсем другое дело, когда речь зайдет об их единоверцах. О, у нас совсем не так. Мы – миролюбивы, отзывчивы, спокойны, открыты, просты и приятны. Никто не толкнет, не станет ловить на слове...

Полноте! Не идеализируем ли мы себя, хвалясь перед внешними нашим миром и любовью? Ведь в иной общине такая панорама открывается внимательному глазу... Нет, внешне вроде бы все в порядке, все прилично. Но стоит побеседовать с тем, с другим... как говорится, где мой платок... Все какие-то ужаленные, с затаенными обидами друг на друга. Младшие скрежещут зубами на старших, а те изыскивают ковы для уловления строптивой молодежи. А еще не худо бы поприсутствовать на общем собрании членов. Вот где страсти разыгрываются. Так разгорячатся, что диву даешься. Крики, слезы, брань прискорбная неуместная. И вопрос, казалось бы, мелкий... а все так разойдутся, что уж не до повестки дня. Все выходят недовольные. И главное, что к этому как-то привыкли...

Это что, плоды протестантской этики? Так, может, вообще не надо никаких общих собраний? Что узкий круг посвященных решит, то и будет. Но это как бы неправильно. Надо же, наконец, учиться... Допустим, чай пить совместно мы научились. Вести приятные беседы научились. Теперь пришла пора научиться совместной работе, деловому общению.

Будем ценить наше братство – при всем его несовершенстве и ограниченности. Будем просить Господа, чтобы Он даровал нам мир и разумение. Мы должны научиться работать с теми, кто есть, а не с теми, с кем хочется. Одна из главных сторон восстановленного человека – умение сотрудничать. Не шептаться по углам, не играть в оппозицию, но работать на общее дело.

РЕФОРМАЦИЯ: ТЕКУЩИЕ СОБЫТИЯ

На протяжении последних трех лет не прекращаются нападки на кальвинизм. Если византийские библиофобы просто его хулят и бранятся, – как, впрочем, они бранят всякого, кто изучает Священное Писание, – то арминиане себе такого еще позволить не могут. Но на разного рода придумки они горазды. Прямо по Гоголю у них происходит. ... Братский совет в одной из арминианских общин. Обсуждают кальвинизм. Пресвитер Сквозник-Дмухановский: Дорогие братья, я пригласил вас с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: и в нашем городе все-таки объявилась кальвинистская напасть. Какие препоны ей поставить, как избавиться? Ляпкин-Тяпкин: Предлагаю про Кальвина ужасы наговорить. Земляника: Давайте скажем, что у кальвинистов строгости в общине. Чуть что не так – сразу на суд, будут судить, засудят и до конца жизни под их судом будешь ходить! Добчинский: Да! и про предопределение побольше, побольше!

Давно замечено, что есть люди, которые боятся кальвинизма, будучи даже не в силах внятно изложить почему. Наверное, это что-то на уровне подсознания. Впрочем, иные все же пытаются объяснить свои комплексы. От одного молодого человека довелось слышать такое признание: я не принимаю кальвинизм, потому что он для меня слишком непонятен и (внимание!) подозрительно разносторонен. Ничего не хотят знать арминианские митрофанушки, хоть кол на голове теши! Кстати, вот еще одна тема, достойная пера русского писателя фон Визена... У российских протестантов сны золотые арминианские, а кальвинистские здравомыслы их будят, приглашают в свою пуританскую действительность. В ответ слышатся детские отговорки: ну еще немножечко посплю... Но разве Здравомысла уговоришь? Делать нечего – надо собираться в школу. Впрочем, кое-кто из недорослей норовит сбежать с уроков.

Время от времени нас спрашивают: долго ли удержится ваш кальвинизм, сколько еще он будет напирать? Что ответить? Смотрите сами. Нет теперь в России такого медвежьего угла, где не слыхали бы о кальвинизме, хотя и не везде принялись за серьезное его изучение. Но не будем огорчаться. Хорошо уже то, что все больше россиян начинает понимать важность реформатских стандартов – Вестминстерского исповедания, Канонов Дортского Синода и Гейдельбергского Катехизиса – этих основополагающих вероисповедных документов библейских христиан. Добрая половина евангельских христиан-баптистов (включая и тех, кто вышел из противоестественной интеграции) уже перешла на позиции кальвинизма. Правда, многие из них, боясь своих архонтов, пока являются криптокальвинистами. Братья стесняются сказать вслух, что их взгляды поменялись, что они присоединились к выводам богословов, работавших на Дортском Синоде. А выводы такие: ни по одному своему тезису арминианство не имеет поддержки в Священном Писании. Труднее всего приходится пасторам, вынужденным скрывать от наследственно арминианской общины свой кальвинизм.

* * *

Появляются добрые реформатские книги. Издательства, наконец-то, сообразили, что призывной сладенький кич не вызывает интереса у читающей и нечитающей публики. Пришла пора серьезной, классической христианской литературы.

редакция

Ничто в самом творении не может быть внутренне плохо, несовершенно. Установленная Богом Церковь не может быть метафизически несовершенна. Но на земле Церковь всегда подвергается опасности пагубного этического влияния со стороны диавола и греховного мира. Вот почему люди, составляющие Церковь, бывают склонны к новшествам и инновациям, готовы подвергнуть ее мутации в угоду соображениям политической и экономической выгоды. Этим объясняется то, что сегодня существует несколько моделей христианской Церкви, с разным пониманием ее сущности и предназначения. И если бы дело ограничивалось только тем, что одни выговаривают “шибболет”, а другие – “сибболет”.

Церковь подверглась инновациям, когда стала уподобляться земным государственным институтам, приглядываться к монархической власти. В Церкви появляется иерархия – вопреки принципу управления, данному Христом: “вы знаете, что князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом” (Мф.20:25-27). Иерархи видели в этих словах не управленческий принцип, а всего лишь докучливое морализаторство.

Еще более заметные изменения происходят в Церкви, когда она стала приспосабливаться к новой реальности – к вхождению в деспотическое византийское государство. Церковь приноравливалась и меняла свою структуру. Напомним, что всякая инновация преследует цель адаптации к изменяющимся условиям. Византийцы, так ратующие сегодня за консерватизм, ни одного жеста не дерзающие изменить в своих церемониях, ни одного словечка в своих заклинаниях, делающие вид, что они забронзовели, – на протяжении нескольких веков принимали одно нововведение за другим.

Когда же протестанты указывают им на изменения и призывают вернуться к образцу, данному Христом, они приводят следующий аргумент: Церковь не стоит на месте, она – живой организм, а потому не может не изменяться. Следовательно, все изменения в византийской Церкви оправданы. А посему теперь нельзя возвратиться ко времени апостолов и к их организационным принципам.

Первый аргумент неизбежно приводит нас к идее старения и дряхления церковного организма, после чего следует несомненная смерть. Мы охотно передаем эту мыслеформу в теологический арсенал византийской Церкви.

На второй аргумент, основанный на древней идее эволюции (обновленной дарвиновским детерминизмом внешних условий), ответим так: подобного рода влияние государства на Церковь, изменение последней вследствие этого, – есть не что иное, как мутация. Тогда византийская Церковь есть мутант.

Реформация, или реставрация, была благотворным возвращением Церкви к самой себе. Другими словами, восстановление Церкви по Слову Божиему позволило ей идентифицировать свою форму, сделаться узнаваемой. Реформация – вынужденная мера, необходимая для дальнейшего существования народа Божиего.

Не все россияне принимают библейские аргументы. Не признавая безусловный авторитет Писания, они не склонны к положительной оценке опыта Реформации, и уж менее всего они готовы поверить в то, что реформаты были движимы страхом Божиим и благочестивым желанием жить по Слову Божиему.

Посмотрим, каковы же плоды данного исторического явления? Во-первых, Реформация восстановила порядок сущностного функционирования Церкви. Постепенно восстановилась и ее внутренняя структура (произошла управленческая трансформация): система “иерархия – народ” заменилась на систему “Христос и Его слово – народ”.

Указанные изменения не были инновацией, новшеством или революцией, поскольку в Церковь не вносилось что-то новое, уводящее в сторону от стандарта, данного Христом. Христианская Реформация XVI века – это РЕ-гресс, а не ПРО-гресс. Экклезиастический регресс, будучи по своей сути возвращением к Слову Божиему, улучшает состояние Церкви. Напротив, всякий экклезиастический прогресс ведет к ее деградации. Поэтому для христиан по самой своей природе естественно быть консерваторами, и прежде всего в отношении Церкви.

* * *

Каким должен быть смысл христианского богослужения? Должна ли Церковь в своем служении имитировать ветхозаветное служение с принесением жертвы, то есть по образцу служения в иерусалимском храме? На этот вопрос Реформация ответила отрицательно. Христос-Первосвященник принес совершеннейшую жертву, и потому пролития крови за грех больше не требуется.

Христос вознесся на небеса, и там же теперь находится Храм единого Бога. Где Священник, там и храм. Но как же тогда должно проходить служение народа Божиего? Давайте посмотрим, что делали апостолы? Они читали Слово Божие, проповедовали, совершали Таинства Крещения и Евхаристии (духовная пища и питие), молились, пели псалмы.

Все это, заметим, укладывается в рамки синагогального служения. Более того, сама новозаветная Церковь, состоящая из отдельных поместных общин, имеет синагогальное устроение (синагога в переводе с греческого означает “собрание”). Именно слово “синагога” употребляет апостол Иаков (“если в собрание ваше войдет человек”, Посл. Иак.2:2), когда говорит о собрании верующих во Христа (то есть народа Божиего, Церкви). Обратим внимание и на то, что апостолом Павлом часто употребляется слово “экклесия” в смысле синагога, – то есть в тех случаях, когда он имеет ввиду именно собрание народа Божиего (Еф.1:22; 3:10, 21; 5:23-25; Кол.1:18, 24).

* * *

Каковы плоды Реформации Церкви? Отметим лишь некоторые. Главное внимание стало уделяться духовному воспитанию народа Божиего. Именно тогда стало процветать соборное начало Церкви.

Реформация вернула народу доступное средство коммуникации между Богом и людьми – язык, на котором народ читает Священный текст, ведется богослужение. (Заметим, что попытка избрать так называемый священный язык подвергает сомнению способность Бога адекватно разговаривать на других языках.)

Было сокращено число надуманных праздников. Люди повернулись к изучению Священного Писания, руководствовались им в повседневной жизни. Наконец, у них появилась привычка чтения этой Книги всей семьей до (или после) еды, размышления над прочитанным в течение дня.

Итак, реформа вернула Церковь к ее первоначальному смыслу, устроив ее в соответствии с библейским стандартом, очистив по милости Господа от вековых наслоений. Восстановила ее положение в мире – во времени и в пространстве. Разумеется, христианам потребовалось определенное время, чтобы теологически системно обосновать дело Реформации. Теологической силой Реформации, ее духовным оружием явился кальвинизм.

* * *

Но можно ли считать реформацией всякие изменения, проводимые Церковью? Разумеется, нет. Возьмем так называемую клюнийскую реформу. В десятом веке в Европе предпринимаются попытки улучшить плачевное положение, в котором оказались монастыри. Положение было действительно крайне прискорбным. В результате нашествия мусульман, норманнов, венгров многие культурные центры лежали в руинах. Как выражаются историки-беллетристы, Европа погрузилась во тьму... Монашеская жизнь того времени могла бы показаться сегодняшнему человеку несколько странной (хотя она и так странна сама по себе): монахи, вопреки известным правилам, обзаводились женами и детьми, с которыми и жили при монастырях.

Именно тогда в местечке Клюни, севернее Лиона, в одном из монастырей начали происходить изменения. Выдающиеся настоятели этого монастыря (упомянем Берно, Одо, Одило) постепенно поменяли весь уклад жизни насельников. Перемены распространились на другие общины. Что же было сделано? Утвердили целибат, удлинили службу. От монахов в качестве отличительной особенности их жизни стало требоваться молчание. Монахи молились и посещали богослужения, для работы заводилась прислуга. Ученость не поощрялась, насельникам запрещалось чтение античных авторов. Монастыри претендовали на независимость от власти местных епископов, соглашаясь подчиняться только папе.

Другим примером являются новшества (начиная с XII века) в цистерцианских монастырях. Здесь служба была короче клюнийской, но больше времени отводилось молитвам. Монахи обряжались в белые одежды (символ чистоты). Во всех монастырях вводилось единообразное богослужение. Их общины также искали независимости от местных епископов.

Хотя иные историки склонны подавать эти изменения как предтечу великих будущих перемен в жизни христианского народа, Реформацию, мы не можем согласиться с подобным определением. Разве изменения в Клюни, несколько оживившие жизнь христианской общины, были подлинной реформацией? Это было новшеством, а не реформацией. В лучшем случае это было мелиорацией ситуации, смягчением противоречий, устранением вопиющих нарушений, но в целом предпринятые меры не вели к истинному восстановлению Церкви. Настоятель буддистского монастыря, увидев беспорядок в своем хозяйстве, наводит точно такой же порядок, и согласитесь, странно было бы называть предпринятые им меры христианской реформацией.

Впрочем, история показывает, что подобного рода монастырские преобразования всегда уходили в песок. Ревностные старцы своим аскетизмом и ригоризмом привлекают к себе молодежь, монастыри приобретают популярность у местных жителей, но со временем происходит одно и тоже – монастыри богатеют, талантливых настоятелей сменяет посредственность...

Наши соотечественники к этому относятся настороженно. Они опасаются, что общинная жизнь ущемит их личность, ограничит ее развитие. Их можно понять: они видели только византийскую модель, и она им не слишком нравится. Россияне не знают, что такое истинная христианская община. Не догадываются, что община не ограничивает личность, но способствует ее развитию. Более того, человек, пригодный для полноценной жизни в обществе, может сформироваться только в церковной общине.

Почему это так? Потому что библейские христиане исповедуют мировоззрение победы, а не поражения. Пришествие Христа не отменяет работу сегодня, напротив, делает ее более необходимой и обоснованной. С уверенностью смотря в будущее, они работают над тем, чтобы Слово Божие стало определяющим фактором мировой цивилизации.

Отсюда библейские христиане учатся работать сообща, обретать общее мнение, слушать других и не бояться высказывать свое суждение, принимать решения и брать ответственность на себя. Между людьми образуются прочные связи. Люди интересуются происходящим в других общинах, поскольку чувствуют единый процесс строительства Дома Божиего. Так происходит универсализация национального интереса и, самое главное, так развивается личность. Заметьте, это не та личность, которую лелеют византийцы для своих деспотов, – беспрекословно подчиняющаяся старшему, не задающая вопросов, не имеющая своего мнения.

* * *

Реформация восстановила библейские принципы воспитания и обучения детей. Приоритет был отдан Слову Божиему, ему учили в семье и Церкви. Ведь согласно Кн. Второзаконие ответственность за обучение и воспитание детей возложена прежде всего на отца. “Итак положите сии слова Мои в сердце ваше и в душу вашу, и навяжите их в знак на руку свою, и да будут они повязкою над глазами вашими. И учите им сыновей своих, говоря о них, когда ты сидишь в доме твоем, и когда идешь дорогою, и когда ложишься, и когда встаешь. И напиши их на косяках дома твоего и на воротах твоих” (Втор.11:18-20). Следование Библии позволило воспитать целые поколения благочестивых и богобоязненных людей.

Исполнение плана Божиего по реформации Церкви дало благие плоды и в отношении общества, привело к появлению трудолюбивых и ответственных граждан, могущих постоять за себя и свою страну. Таков был результат воздействия Слова Божиего на социальную сферу. И, самое главное, европейским реформатам тогда удалось совместить частный и общественный интерес. Удастся ли это в России?

--------------