ОБЩЕСТВО

Мы безусловно приветствуем появление еще одной группы христиан, чтущих Слово, пусть это, строго говоря, не община, а библейский кружок. Важно то, что повсеместно возрастает интерес к Писанию. А значит, сужается пространство для тех, кто нам противодействует. Интересно бы только знать, что будет дальше с этой группой? Куда она устремится и какие экклезиастические ветры ее понесут? Десяток единомышленников найти нетрудно... при желании даже можно пройти через лабиринт регистрации. Но будет жаль, если все уйдет в воспоминания о бурном пережитом, в причитания о жестокости мира сего, в многосуесловие и теологическое ублажение друг друга... Такое мы видели, и не раз.

При следующей встрече наш друг еще новость сообщает. У этой группы – кальвинистские замашки. Принялись штудировать реформатские вероисповедные документы и другую литературу. Добрый знак! То, что у нас распространяется кальвинизм, и даже как бы спонтанно, – делает честь гражданам России. Оказывается, и россияне способны на что-то дельное. Только бы свобода продержалась, а там, глядишь, и будет со временем Божий порядок, и не только в головах у отдельных людей, но и в стране.

– Прибить гвоздь или не прибить?

– Вбить.

– А какой гвоздь?

– Вот этот.

Перед вами его преподобие пастор, пред которым все замирают и почтительно расступаются, ему слава и подобострастие. “А как же иначе?” – думает он, – “ведь я здесь главный, это ж я забочусь о стаде.” Вот он и решает каждый вопрос. Решает легко и свободно. В иных общинах совсем уж по-домашнему... Пастор, слушая проповедь своей креатуры, не постесняется комментарии отпустить, а то и неудовольствие выскажет. Прилюдно, заметьте, во время собрания...

Происхождение подобного рода управленцев понять несложно. Когда-то сей патриарх был энтузиастом, которому все приходилось делать самому. Был единственной тягловой силой. Людей еще лишь предстояло воспитать, развить у них инициативу. Ну как тут не проникнуться симпатией к такому энтузиасту. Только вот где эта инициатива, спрашиваем мы, двадцать лет спустя? Похоже, она так и не народилась. Люди как-то привыкли, что сей почтенный муж решает и делает все сам. Да и он привык.

Это, так сказать, российский патриархальный вариант. Но в последнее время размножились и другие пасторы, с иноземным оттенком. Важные, как самураи из фильмов Куросавы. Шагу не ступят без значения. Главная забота подобного служителя: как бы не уронить своего достоинства. Напряженно следит, чтобы всякое слово, какому случится вылететь из его уст, не осталось без внимания, было беспрекословно исполнено. Вот и молодежь перенимает самурайские повадки. Юноша еще только служение начал, а уже важничает, спроста ничего не ответит, раздражается, гневаться изволит. Одним словом, – форсит.

Народ же привычно безмолвствует... только шепчутся по вековой русской привычке. Какой уж тут пресловутый протестантский индивидуализм, с инициативой, с ответственностью... Если кто и успел прежде развиться – меняется прямо на глазах. Вчера еще что-то излагал, и вполне здравомысленно, а сегодня... что бы самурай ни сказал – полный восторг. Вы спросите, а здесь-то в чем причина? А вот в чем: община привыкла к тому, что приезжий пастор на все тратит свои собственные эмиссарские сбережения. Какая уж тут инициатива... молчали и будут молчать, а то еще обидится. Самураев ведь не сразу и поймешь, чего хотят.

Откуда взялась эта система господства, какой недобрый дух ее культивирует? В иных общинах и совет есть, и собрание собирается, вопросы какие-то обсуждают, да только – что пастор решил, то и будет. Все народоправление – лишь видимость, дань протестантской традиции. Вот недавно попалась в руки одна брошюрка типа памятки. В ней даются искренние советы, как надлежит обращаться к пасторам. Зовите их, наставляют, ваше преподобие. При встрече низко поклонитесь и почтительно ожидайте, когда к вам обратятся, ну и так далее. Кому-то из протестантов, похоже, захотелось уподобить братьев-служителей византийской жреческой касте. Так их и подмывает для возвышения своего что-нибудь придумать. Не лучше ли, однако, придерживаться слов Спасителя: “кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою” (Мф.20:26). Диаконом, между прочим, по-гречески. И зачем тогда вести правильные разговоры о всеобщем священстве? Идите в церкви, не исцеленные Реформацией, там можно господствовать, там это пройдет на “ура”. А народу Божиему новые иереи не нужны. Старых бы унять.

Оргкомитет

(РЕФОРМАТОЛОГИЯ)

История показывает, что христиане могут жить при любой форме правления, будь то монархия или республика. Более сложным является вопрос о форме государственного устройства. Что для христиан предпочтительнее и в каком случае им легче устроять христианское государство: в империи или федерации?

I. ВОПРОС ЦЕНТРАЛИЗАЦИИ

Следует признать, что среди христиан существуют различные взгляды на империю. Есть мнение, что империя в своем чистом виде лучше способствует христианской задаче, чем какое-либо моноэтническое правление. Этнократия зачастую противится установлению универсальных законов, каковыми являются Законы Божии. А империя всегда будет стремиться к объединяющей идее, и потому вполне может согласиться с признанием верховенства Слова Божиего.

Нисколько не умаляя приведенного довода, мы хотели бы указать на некоторые органические проблемы империи. Прежде всего отметим, что Писание дает, как правило, негативную оценку империям, ибо все они устроены на антибиблейских принципах (и даже если впоследствии прикрывались христианской терминологией, суть их не менялась). “И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства ее; и на челе ее написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным” (Отк.17:4-5). Почему же такое отношение? Почему имперский Вавилон не может не быть наполненным нечистотой блудодейства? Дело не только в поклонении идолам или разврате. Сама империя неугодна Богу, поскольку стремится к централизации власти. Идея объединения, основанная на централизации власти, противоречит принципу равенства Божиего творения. Центр господствует над провинциями, а должен быть им слугой, получая от них добровольно делегированные полномочия.

Власть имперского типа разоряет подвластные ей народы, часто ставит их на грань уничтожения. Напомним классическую имперскую ситуацию в древнем Риме. Единоличный властелин значительной части культурного мира, его естественный центр, Рим стремился к максимальной централизации. Казалось бы, что в этом плохого? Единая система управления, единые стандарты дорог, отлаженная система охраны правопорядка. Но для функционирования империи потребовались колоссальные средства, и центральная власть задушила налогами провинцию. Это стало одной из причин распада страны. Империя требовала так много средств, что не хватало даже объединенных ресурсов подвластных Риму стран Европы, Средиземноморья и Востока. Ужесточение сбора налогов вело к тирании и коррупции, которые суть воплощение неправедного контроля над Божиим творением. Люди уходили подальше от Рима, мечтая жить в маленьких независимых государствах.

Писание указывает, что истинное единство может быть достигнуто лишь на основе веры и подчинения универсальному стандарту – Слову Божиему. Но этот стандарт требует другого государственного устроения.

II. ФЕДЕРАЦИЯ

Нельзя не видеть, что в противовес имперской централизации Библия одобряет местные формы самоуправления. По нашему мнению, в этом отношения федерация имеет для христиан ряд преимуществ.

Рассмотрим это на примере христианских общин. Писание показывает, что во времена апостолов церкви были равны между собой и самостоятельны. Какого-либо руководящего центра не существовало. Например, апостол Павел обращается не к галатийской Церкви как таковой, но к галатийским церквам (Гал.1:2), что указывает на их неподчиненность друг другу. Единого центра нет, но все действуют сообща.

Управление поместной общиной осуществлялось не сверху, но было сосредоточено в руках самих членов церкви (собрание) и их выборных представителей. Пресвитеры и диаконы знали членов своей общины, и сами они были на виду. Кому как не им было решать разнообразные вопросы церковной жизни, в том числе и хозяйственные (см. Деян.6:1-6; 2Кор.8:1-15; 1Тим.5:4,8-10). Именно на местах надлежало разрешать споры, а не ходить на суд кесаря. Вот что пишет апостол: “Как смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых, а не у святых? Разве не знаете, что святые будут судить мир? Если же вами будет судим мир, то неужели вы недостойны судить маловажные дела? Разве не знаете, что мы будем судить ангелов, не тем ли более дела житейские? А вы, когда имеете житейские тяжбы, поставляете своими судьями ничего не значущих в церкви. К стыду вашему говорю: неужели нет между вами ни одного разумного, который мог бы рассудить между братьями своими?” (1Кор.6:1-5).

Никакая государственная программа социальной помощи не может сравниться с заботой общины. Какой чиновник может знать конкретную нужду людей так, как ее знает диакон?...

В России сейчас ведутся разговоры о желательности религиозного налога, наподобие того, что был принят в Германии. Государство взимает с верующих налог, который перераспределяется между деноминациями (не полностью, разумеется). Нас убеждают, что это рационально, поскольку Церковь на эти деньги будет присматривать за домами престарелых, приютами для безнадежно больных и тому подобными учреждениями. Но прежде чем брать в пример Германию, стоило бы подумать и над тем, как этот налог повлиял на религиозную ситуацию в стране. Люди платят налог, но отдаляются от Церкви, недовольные соглашательской политикой церковных властей, направленной на сращивание с государством. У нас же введение этого налога обернется несомненной кабалой для народа Божиего, не говоря уж о таких мелочах, как дотошные предписания на что тратить поступления, чиновничьи придирки и проверки.

В данном случае мы усматриваем нарушение правильных взаимоотношений между Церковью и государством. Социальные проблемы надо решать через развитие христианских общественных организаций и фондов, но не посредством превращения Церкви в еще один государственный институт.

III. ПРАВО НА ОТДЕЛЕНИЕ

В Третьей Книге Царств (12:1-24) говорится, что после смерти царя Соломона народ пришел к его сыну Ровоаму с просьбой облегчить налоговое бремя, безмерно возросшее в последние годы прежнего царя. Наследник отказался и пригрозил еще большим давлением. Народ под предводительством Иеровоама отделился от дома Иудина и образовал царство Израиль. Так свершилось пророчество о Соломоне, которому было предсказано о победе сепаратизма провинций в качестве наказания за впадение в грех идолопоклонства (3Цар.11:9-13,29-39). По сути, подданные Ровоама просили молодого царя вернуться к угодному Богу правлению. Он отказался и поставил себя в положение Божиего противника. Народу ничего не оставалось делать, как отделиться от греховной центральной власти.

Как видим, согласно Библии провинция вправе требовать от центральной власти соблюдения Завета (Договора, Конституции) и возвращения к правлению, угодному Богу. Если центр отступает от Слова Божиего и нарушает свои обязательства, провинция имеет право от него отделиться.

Сегодняшние христиане так же имеют право требовать от власти соблюдения гражданского договора. Лучше отдалиться от преступной власти, чем нести вместе с ней осуждение Божие. В конце концов, сохранится здоровый остаток народа. Напомним, что Россия, воспользовавшись благоволением Божиим, вышла из состава СССР, что было явным облегчением для всего народа России. С прежней империей было покончено. Но, как мы сказали, предстоит еще немало сделать, чтобы превратить саму Россию в действительную федерацию.

Посмотрим в этом отношении на Россию более внимательно.

IV. ЗАКОН ИМПЕРСКОЙ СТОЛИЦЫ

В империи есть слой людей, выигрывающий от наличия империи более, нежели другие. Это жители метрополии. В случае с Россией истинной метрополией является наша столица. Неудивительно, что именно столичные жители наиболее рьяно и последовательно защищают имперскую идею.

Действительно, в столице имперский дух чувствуется более, чем где-либо. Возьмем, к примеру, столичную прессу. Даже национал-патриотические издания заметно отличаются от своих собратьев, издаваемых в провинции. Под видом национальной идеи в их материалах сквозит мысль об укреплении любимой метрополии, то есть мысль о том, чтобы столица нерушимо правила провинциями.

Как в империи покоренные области должны нести дань, или хотя бы являть покорность метрополии, так у нас столица принимает дань, и назначает на местах своих людей, чтобы они держали провинции под контролем. Это отчетливо проявляется на примере государственных компаний. Из центра назначаются руководители местных филиалов – как правило, выходцы из других мест, принесшие присягу на верность центру.

Рассмотрим политические закономерности империи под названием Столица. Жизнь в имперском городе должна быть заметно лучше, чем в провинции. Если бы жизнь была лучше в провинциальном городе, то честолюбивая молодежь не устремлялась бы в центр. Поэтому дело надо поставить так, чтобы все лучшие силы вытекали в центр, а на местах оставались исполнители. Люди должны видеть столицу единственным местом, где можно реализовать свои великие замыслы. Столица вовсе не хочет, чтобы провинция превосходила ее по уровню своего умственного развития.

В столице должны быть идеальные условия для карьерного роста. Здесь работают президент, правительство и парламент. Здесь концентрируется высший чиновничий аппарат. Если кто-то полагает рассредоточить власть по разным городам (например, в Санкт-Петербурге, Новосибирске и Владивостоке), то это лишь мечты людей, не понимающих имперских законов. Приемлемое в федерации неприемлемо в империи.

В силу вышеназванных причин столица требует сосредоточения колоссальных средств. Они и стекаются в нее из всех провинций. В столице больше материальных ценностей, чем где бы то ни было. Здесь можно реализовать любые проекты, осуществить затейливые фантазии о роскошной жизни. В большинстве европейских стран тамошние провинциальные города с точки зрения уровня жизни не слишком отличаются от столиц. В каждом городе есть свои преимущества и недостатки, но они не достигают той разницы, какая есть между столицей и провинциальными городами России.

В столице должна быть выше культура. Этого достичь нетрудно, поскольку лучшие условия жизни и хорошие возможности заработать привлекают сюда массу творческих людей. Сюда же свезена большая часть культурных ценностей, а потому здесь множество музеев и выставок.

Итак, для успешного существования империи необходимо, чтобы провинциалы рассматривали жизнь и работу в столице как значительное достижение. Напротив, пренебрежение столицей чревато для империи угрозой – интеллектуальная элита, живущая вне метрополии, неизбежно устремляется к федеративному устроению государства. Но подпускать к столичным рубежам надо только талантливых, либо гастарбайтеров, согласных на любую работу. И чтобы у жителей провинции не было болезненной реакции, отсеивать нежелательный элемент надо грамотно, как бы по объективным обстоятельствам. Наилучшим образом это достигается столичной пропиской, которая по сути и является истинным гражданством.

_________

Не существует настолько гомогенного общества, чтобы оно было полностью единым по всем вопросам. Между разными группами и слоями населения постоянно возникают противоречия и разногласия. Вот почему в высшей степени важно, чтобы государство наряду с Церковью было способно помочь обществу в разрешении возникающих проблем. Наиболее этому требованию отвечает федеративное государство, только федерация позволяет эффективно решать как общие, так и местные проблемы. Разумеется, речь идет о федерации истинной, а не декларативной.

----------------