ГАДКИЙ УТЕНОК ПО ИМЕНИ ПРОТЕСТАНТ

«эти всесветные возмутители пришли и сюда» (Деян. 17:6)

I

В России говорят о благословении Божием по-разному. Один, если и начнет рассуждать, то непременно удалится в мистику. Благословение — хорошо, а тайнозрительство — лучше. Другой укажет на прошлую нашу сказочную жизнь. До небес ее превознесет. Были ж благословения, да какие! не на шутку благословлял нас Господь. Молочные реки с кисельными берегами водились... А теперь что? все прокисло, за версту не подойдешь... Уронили-таки Россию, изверги! — А как же благословение? — Утрачено, но не по нашей вине...

Третий объяснит более обстоятельно: это раньше, при царе Соломоне, Господь благословлял благополучием и процветанием, а теперь Он всех, кто к Нему приходит, наказывает. То есть бьет и мучит... Поэтому настоящий христианин должен полноценно изнывать, страдать, истекать кровью. В заключение следует пронзительно-щемящий вывод: все наши беды российские есть знак особой к нам любви Божией. И доказывает из Писания: «Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает» (Евр. 12:6). А мы, дескать, и есть тот сын. Коллективный российский сын. И разумеется, случившиеся с нами напасти не от курса, нами облюбованного, а от того, что плохо этого курса держались...

Первое и второе мнения мы рассматривать не будем, поскольку здесь и обсуждать нечего: хочется людям иметь свою мечту, пусть имеют. А вот у третьего стоит задержаться. Итак, нам предлагают списывать все наши потрясения и слезы на особую к нам любовь Творца-Вседержителя. И советуют забыть о реальных благословениях, о которых сказано в Священном Писании, уверяя, что в благодатное время Нового Завета благословения неуместны и неприличны. И потому следует с подозрением смотреть на все достижения мирного благополучия у других народов. Это их преуспеяние, намекают нам, — довольно сомнительная штучка, и увещают, чтобы мы были мудры, как змеи.

Но странно, однако, понимают в России слова Писания. Будто Господь наказывает Своих детей просто так, для порядка, не имеющего смысла. На самом же деле, Писание, говоря о наказании, подразумевает спасительное исправление. Всякий сын должен быть исправлен для введения его в наследство на небесах. И основа основ христианского учения: Господь наказывает Своих детей в меру. Наказание детей служит для воспитания, а не уничтожения и разгрома. Если же после наказания камня на камне не остается, то здесь не благословением благоухает. Здесь проклятием и отвержением отдает.

Представьте, что Содом и Гоморра причисляют себя к детям Божиим, а равно амаликитяне с филистимлянами. Как бы мы отреагировали? То-то и оно, что сразу не скажешь. Пожалуй, плакать надо над таким самомнением. Поскольку наказание, данное им — только человеку редкого ума покажется особой любовью. Любовью, которую невозможно отличить от гнева и мщения. И вот в чем вопрос: если уничтожаются упомянутые сообщества, то правильно ли считать их членов сынами Божиими?

* * *

Если в Северной Африке до прихода туда мусульман была обширно распространена благоденствующая жизнь христианская, как нас уверяют иные историки, то почему произошло то, что произошло? Подъехали на лошадях и верблюдах мусульмане и взяли верх. И через несколько лет мусульманского правления вымывается все христианство. Народ поголовно, вплоть до епископов, переходит в магометанскую веру. Разумеется, крохи сомнительного свойства остаются, не без этого, и даже до сего дня сохраняются, но это оставшееся по сравнению с прежними масштабами почти равно нулю. Стоит ли спрашивать, каково определение Господа об этих местах знаменитых?

Вот еще пример: Византия, которая так многим нравится. Расцветала Византия, распространяла православие на все окрестности, и даже его торжество отмечала... и вдруг вместо праздников и побед над врагами все закончилось тоскливым поражением. И опять православие сменяется тем же мусульманством. Что это, как не определение Бога сей земле: руками народа свирепого, народа с глухою, невнятною речью Константинополь будет повержен. А вроде бы такой колосс возвышался... Возвышался, да глиняная болезнь в ногах оказалась.

Нас уверяют, что дело лишь в несогласованности и занятости другими вопросами, а еще тем, что у мусульман была радующая глаз военная организация. И думают этим детским объяснением что-то оправдать. Но разве не ясно, что если бы Богу были угодны такие христиане, то Он бы их защитил наилучшим образом. А тут совершенно противоположная получается картина: Бог руками мусульман, — как во времена Ветхого Завета руками языческих народов, — прекратил византийцев. Разогнал то, что Ему было чуждо. Наказал тем же способом, каким всегда наказывал блудных идолопоклонников, о чем и упоминает в Своем Слове: «По желанию Моему накажу их, и соберутся против них народы» (Ос. 10:10). И еще говорит нам Писание: «если Господь не охранит города, напрасно бодрствует страж» (Пс. 126:1).

Так что дело совсем не в турках. Ведь в сопоставимо близкое к падению Константинополя время тех же турок наголову разбили на острове Родос. И кто разбил? Малочисленная группа в 600 рыцарей. Хотя войско против их районного городка посылалось в 60 тысяч. Вот это, я понимаю, отпор.

... И сколько теперь христиан в Константинополе? Три тысячи пожилых греков, из которых и выбирается нынешний Константинопольский Патриарх... Дожили, нечего сказать. Нет, здесь не благословение витает. Здесь ужас гнездится.

* * *

И последнее припоминание: Россия, 1917 год. Я имею в виду переворот, учиненный большевиками. Это событие весьма важное и отнюдь не случайное, хотя некоторые заявляют обратное, желая выдать его за Тунгусский метеорит. 1 Что же нас постигло тогда? Любовное испытание или суровое наказание? И если наказание, то за что?

Как за что? Да за всю предыдущую жизнь и постигло. За все наши неправедные российские реалии, исключить из которых господствующее в то время верование не представляется возможным. Сие традиционное верование, вопреки ожиданию любовавшихся им, ничуть не помешало российской катастрофе и торжеству воинствующего атеизма. Единственная государственная религия, имевшая все возможности противодействовать безбожникам великолепным своим Преданием и обрядами, всей роскошной своей многомиллионной организацией, не устояла перед кучкой оболтусов, приехавших в пломбированном вагоне.

Как же так? Всецело разрешенное верование, почти до тысячи лет дотянули... и такой конфуз? И потом, в течение трех дней, не больше, весь народ открыто переходит на противоположные мировоззренческие позиции. Народ становится научным атеистом...

* * *

Итак, проведем безупречную историческую линию православия: Северная Африка — катастрофа, Византия — катастрофа, Россия — катастрофа. Не приходит ли на ум грустный вывод? Не приходит?... Теперь опять все возрождается. До наималейшего завитка хотят восстановить... Одно непонятно: неужели недостаточно прежних потрясений?

Кажется, не все согласны с нашими рассуждениями... и вот уже одни просят нас хотя бы признаться, что мы неловко пошутили, другие требуют успокоительных опровержений, третьи готовы писать в газету подробное возмущение. ... что ж, хорошо! углубимся в миролюбивое рассмотрение некоторых российских частностей, продолжая меж тем размышлять о благословении Божием.

II

... Представим, что мы, наконец, протрезвели и притихли. Перестали выкрикивать на улицу похабные припевки и приставать к чужим женам, отказались от угроз через стенку соседям и от потасовок с родственниками. Стали задумываться о дальнейшем смысле жизни.

... Вот мы уже шесть дней как трезвые и пребываем в трудах, в поте лица добывая хлеб свой насущный, заботясь о себе и о детках, чтобы — не приведи Господь — не стать кому обузой социальной... а в воскресенье единодушно направились в Церковь, и дома еще поразмышляли над Словом Божиим. Навестили болящего и помогли престарелому. И так благочестиво провели время, что и сами растрогались до слез... И что же? Разве Господь не благословит подобное житие? Неужели все равно наподдаст и отвернется?

Да посмотрите повнимательнее на тех, кто живет по Слову Божиему. Хоть бы такое благословение, какое у них, получить... А ведь страны-то, если разобраться, — завалященькие, никаких сокровищ в земле не припрятано, и находятся порой где-нибудь на отшибе, а вот подишь-ты... преизобилуют. Нет бы последовать их примеру, открыть Писание да и узнать, что говорит о благословении Господь: «А вот, на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим». (Ис. 66:2).

Как же! трепетать мы будем... нам самородный наш курс желательно воспроизвести во всех подробностях.

... И смотрит Господь, как мы, — неспокойные, несмиренные, несокрушенные, — не живем по Слову Его, а на благословение меж тем надеемся и на процветание рассчитываем. Будто это долг нам, вроде придержанной зарплаты. Но за что нас, неоиродов, благословлять? За наше торопливое строительство? Видишь, дескать, как мы исправляемся, — в три дня все восстановим...

III

* * *

... повсеместно одобряемые распаленные лжефантазии, выдумки мистические ритуальные необоснованные, фильмы и журналы порнонахальные, гороскопы, наглые гадания, чары со снятием порчи и наложением оной; все рассуждают о карме и переселениях душ, все до одного в прошлой жизни были принцами и принцессами, и в самом деле, а кем же еще быть?.. одним словом, кругом, куда ни воззри, — сплошь блудное высокомудрие, и ничего более... а тут еще привычка культурно подольщать себе развилась у нас отчего-то не по-хорошему широко, и даже людей простого звания она захватила...

Может, кто подзабыл, так я напомню, что в нашем государстве одних писателей, сделавших себе известность на прославлении, как они изъясняются, сложных изломов русской души, целая дивизия укомплектуется... Самообманываясь утешительно, не без таланта льстили они народу, хотя и под видом горестных размышлений. Нальстят ему, бывало, расхвалят, но как бы браня, проливая скупую мужскую слезу над его незавидной долей...

За что же нас, горемык, нахваливать, спросите вы? А за то, что у нас, не как у всех, и даже с названием закавыка — прилагательное какое-то вместо названия, и смотрите, как серьезно мы это недоразумение выставляем, и даже кичимся им, будто это знак какой особо отличающий, а то и доблесть полевая военная. Было б, однако, чем гордиться! В самом деле, ну что мы за бедолаги такие? имечко себе выдумать не сумели!.. хоть назвались бы как-нибудь похлеще: русищи или русманы, так нет, назвались прилагательным, только к чему оно прилагается забыли указать.

Впрочем, по мне зовись мы хоть штамм № 8, лишь был бы толк, лишь бы жизнь ладилась по-человечески, без угрозы выселить в одночасье, без утеснений и обидных начальственных выдумок. И понемногу, — после того, как мы отдышались и посвободнее перестроились, — мы стали понимать это, и нехотя согласились, что и нам надо бы подобно другим — немцам, французам, люксембуржцам — стать нормальным, без причуд просвещенным народом. Народом, а не вечно невразумительным продуктом истории, шатающимся по снегу с запада на восток и обратно.

* * *

Но не зря, видно, сказал про нас поэт, что мы — скифы азиатские. Не слишком у нас получается быть европейцами. Наверное, многовековые привычки сказываются. Нам ведь подавай, что поярче да попестрее, чтоб понаряднее, позвонче, с колокольцами да с бубенцами, знай наших!..

И веру нам такую же подавай, веру выпуклую, наглядную... чтоб можно было ее потрогать, как можно потрогать графинчик заиндевевший, а потом и отхлебнуть из него ледяного огня безумного, закусив привычным соленым огурцом, на котором еще и лист смородиновый прилепился...

Однако вера такая, как ее ни облагораживай, неукоснительно именуется язычеством. Некоторые думают, что язычество — это лишь поклонение крокодилам и муравьиной куче, а у нас — тьфу, тьфу, тьфу — христианство... Заблуждаются, однако... нам еще до христианства безмерно далеко. У нас пока свое верование неутомимо развивается, в оригинальном, надо признать, направлении... вы скажете, да как же так, ведь вроде бы и в нашем российском христианине есть что-то путное, общепринятое, и слова он правильные произнесет: Христос, Троица! А вы не обнадеживайтесь, вы внутрь загляните...

... уподоблю российского христианина лесному грибу: издалека еще и ничего, а подойдешь ближе — усомнишься, а уж на срез посмотришь — так и есть! — весь изъеден. Вот и россиянин: кишмя кишит язычеством. У нас и про Бога неплохо отзываются, и идолов приветствуют... многая лета поют. Так что будем называть вещи своими именами: в России если и есть христианство, то лишь как верхний слой припорошивающий, а под ним — залежи языческие богатейшие, да такие, что с Кузбассом впору сравнивать. Впрочем, что я вам доказываю, вы сами это прекрасно знаете...

Отовсюду, стоит только приглядеться, выпирает у нас язычество, — настоящее, неподдельное, не ради досуга возобновляемое... а все, как опоенные, восхищаются: вот как у нас своеобычно!.. Даже и не знаешь, как с этим злобедствием бороться; порой хочется плюнуть да и отойти в сторону, разбирайтесь сами!.. только не отойдешь, да и как можно! ведь тогда совсем пропадет наш народ живородящий, как пропадает пьяница в мороз, в беспамятстве свалившийся с дороги... а народ-то, в сущности, неплохой, — и я готов его хвалить по примеру прочих, — и в шахте темной работает за спасибо, и в боевых гористых условиях без прекословий под пулю себя подставляет... вот только с верой христианской никак не может организоваться... все не туда смотрит, наверное... потому и кружит его, бедного, язычество вековое неразбавленное, потому так и манят его в омут голоса крови и сырой земли...

Да и что тогда делать в России, если совсем уж не противодействовать укорененному, на что рассчитывать? Ведь ничего не остается, ничего... и никакой надежды на благословение! И что ж? так и смириться, так и пребывать бессрочно в богомерзкой стране, тихо надеясь, что, авось, тройка назначенцев святых замолит грехи наши всероссийские животрепещущие, а навечно пьяненькие нищие перевесят все наше идололюбие?

IV

* * *

Взамен нормальных работников, кем и призваны быть христиане, в России по-прежнему ждут гениев раскидистого ума, космических исполинов, богатырей-утешителей, белокурых титанов с валькириями, надеясь на то, что они одним махом все перетряхнут, как перину, но сделают свою работу чудесным образом — приятно и незаметно, так что и спящего не потревожат, и перья по спаленке летать не будут.

Меж тем, по-прежнему зорко смотрят на Запад: как бы вещичками их поживиться... нет, заумь их порядков не надо, только вещички. Схватили — и айда в Дикое поле!.. растворяться в космической безответственности, пугая косматой безликостью заплутавшего путника. Иногда и мораль подберут по дороге. Захотят ее приладить, да на беду понятия ни у кого нет, как ее прилаживают. Помучаются день-другой да и бросят. Зато уже наговорятся в эти два дня! на год вперед словами изойдут.

В этом Диком поле для нас заключен весь мир. Во всеобщей мастерской, где все слаженно выполняют свою работу, мы — чужие. Мы не находим там себе ни места законного, ни дела достойного. Потому и не можем приметить, как истинный мир работает, какие действуют в нем законы, и что эти законы одинаковы для всех. Не догадываемся, что все взаимосвязано — все страны и все народы, и потому не видим самого главного: действия в мире Провидения Божиего.

* * *

А чтобы Пастырь не мог никого назвать по имени, не дадим друг другу имен...

Тебя не уважают, тебе не верят, тебя не признают за личность. «А кто ты есть?» — задают тебе резонный вопрос. И в самом деле, а кто ты такой? Заметь, тебя даже не призывают к ответственности, заранее считая, что с тебя нечего спрашивать. И тебе это нравится, поскольку у тебя слабая нравственная воля и отсутствует сознание своей греховности. Может, ты и впрямь способен на все?

Не отягощенные ни Словом правды Божией, ни честью, ни добрыми помыслами, мы смелы и безоглядны, ибо ничто не боимся преступить. Все преступим, до самого дна дойдем, а потом сладостно исповедуемся, и обязательно пред всем обществом. И подробности изложим, ни один преступный эпизод не упустим, вот разве что в маске исповедуемся — для форса особого, или шика, это как хотите.

V

Загадочно наше время, не правда ли? То ничего не происходило, и, казалось, так будет миллионы и миллиарды лет, как вдруг что-то там сбилось с привычного хода, звякнуло, оторвалось... и посыпалось одно за другим, и полетело. Страна треснула, как льдина, и развалилась на пятнадцать кусков. И, похоже, никаким клеем ее уже не склеить...

* * *

– Неужели предки трудились на ветер? Подбирали, проворные, складывали в кучу, а мы все приобретенное ими — в один дурной миг — мирно и с извинениями раздали обратно. Нам еще руки пожимали, говорили, что так — правильно, лучше заживете... Шампанским угостили! потом еще какого-то вина поднесли в хороших бутылках... А когда домой вернулись, дошло... Обманули! вокруг пальца обвели... Мы даже всплакнули в подушку. Ведь что обидно: поили их, кормили, не знали, куда посадить... а они улучили момент — и бежали... Теперь вот слухи распускают, будто за время совместного проживания мы их в инвалидное состояние привели... Ну, ладно, ладно, пусть не радуются со своим отделением! Еще не раз пожалеют. Вот увидите: все эти отделившиеся обратно приползут. С голода опухнут и приползут.

– Не знаем, что и ответить на такую искренность. Вот что: прежде всего успокойтесь и давайте рассудим здраво, то есть по-христиански...

... Государства возникают и исчезают не по воле людей, но по воле Бога. В этом веке на одной и той же территории, с одним и тем же народом, поочередно пали два государства — Империя и Совдепия. На месте Империи, официально заявлявшей себя христианской страной, Бог воздвиг Совдепию — бесстыдно атеистическое государство. Нечестивыми руками этих безбожников Он уничтожил все, что было связано с прежним традиционным верованием. Гнев Его разгорелся так сильно, что никто не остался незадетым, даже и немногочисленные верные Ему опалились.

И какой же мы сделаем из всего этого вывод? Будем еще усерднее возрождать подвергнутое наказанию и отвержению? Не самая ли сегодня пора остановиться и поразмыслить? Хотя бы над тем, как в глазах Бога выглядит Россия. А ведь картина неприглядная: в сердце этой дамы в сарафане — атеизм, в сознании — язычество, и лишь носик припудрен христианской пудрой.

Так не смириться ли нам пред Господом? Выслушать Его Слово и начать делать то, что Ему угодно. И если Он определил нам сокращение, то не надо тратить время на жалобы и угрозы. Лучше позаботимся о том, что осталось в наличии. Вымоем и начистим до блеска это оставшееся. Чтоб ни пятнышка, ни пылинки! И начнем, каждый на своем скромном месте, потихонечку двигаться в сторону смысла. Глядишь, и наладим постепенно жизнь, и не в Анголе, и даже не в Мозамбике, а у себя, и будем налаживать ее по примеру тех, кто делает это небезуспешно, то есть библейских христиан всего мира.

* * *

– Нам нужна великая Россия!

– А что это такое?

– Неужто непонятно? Это чтобы вставали, когда мы войдем, чтобы ничего не предпринимали, пока мы не согласимся и не утвердим. Чтоб смотрели на нас, разинув свои иностранные рты... да что там говорить! в общем, чтобы и пикнуть не смели. Но нужна, дорогой соотечественник, армия, и не простая, а супер. Чтобы все под контролем, и чуть что не так, не по-нашему, — предупреждение: мы вами недовольны. И все успокаивается в нужном направлении. Вот куда деньги-то тратить надо. Немцы лопочут, французы гогочут, кто чем заняты... а мы — шасть в Европу, и все навытяжку от восторга, а потом опомнятся, и к нам: чего, господа хорошие, изволите? А мы ходим, поплевываем, немкам подмигиваем: что? не видали таких красавцев?

– А может, — только не обижайтесь, — просто нормальная страна? где живут свободно, безопасно, с достатком...

– Эх, темнота! да нас сразу задавят, только появись мы на горизонте.

– Но все-таки... может, прежде разговоров о величии, достигнем хотя бы сносного существования? Научимся жить, считая каждую денежку, перестанем принимать водку стаканами, привыкнем работать по-настоящему... и лишь потом, если захочется, разойдемся мечтами о величии. А еще лучше будет, когда другие про нас так скажут да и подтвердят это просьбой о проживании в наших пределах. А то ведь что у нас? О величии толкуем, а как работать, так проблемы неразрешимые!.. Снег около дома убрать ленимся, а туда же! И если уж стремиться к величию, то пусть у нас будут великое правдолюбие, великое милосердие и великая богобоязненность... Не уверен насчет великого пения и великого танцевания.

* * *

VI

– Да, говорят нам мировые светила, положение не блестящее. Болезнь запущена с самого рождения... Потребуются долгие длительные годы, а то и десятилетия... тут особого рода лечение нужно, с щадящим режимом, диетой, санаториями и курортами.

... о, вас никто не осудит, если вы возьмете облегченный вариант, все и так воспринимают, как чудо, что вы есть и действуете... А, вам такой рецепт не нравится, вы все-таки хотите классический протестантизм, с теологией, учеными пасторами?.. Не получится. Россия не готова. Если что и приживется, так это протестантизм поверхностный, облегченный, танцевально-песенного направления, протестантизм не пасторов, а художественных руководителей, и это в лучшем случае, а в худшем — у вас в данных условиях уродится нечто маргинально-выморочное, дегенеративное, дергающееся.

... Некоторые россияне согласились, что ничего другого сегодня и быть не может, и стали послушно следовать выписанному рецепту, подражая вплоть до неловких подробностей. Совлеклись в побочные разновидности — в протестантизм балаганного типа, с христианскими, как им сказали, плясками и хороводами, стихами и вздохами. А соглядатаи посмеиваются: да никуда они не денутся, покружат, покружат да и кинутся к нам в ноги с покаянием. Как бы ни отплевывались от нас сегодня. Русский человек, говорил писатель Достоевский, всегда так: сначала отрицает, потом кается. И второе сильнее первого. Нашему брату россиянину всегда будет ближе загадочное, полномистическое, иррационально объясняемое... его женственной душе по нраву украшения и нежные напевы. Да и общество для их протестантизма нужно другое. Чтоб законы уважало. К порядку было привычное. А уж насчет последнего мы и вовсе можем не беспокоиться!

* * *

... Мы крепко надеемся на милость Божию. Надеемся на то, что не оставит Господь Россию в беспомощном состоянии. Да и нас, в конце концов, Он не без Промысла призвал на поприще, воздвиг, чтобы, невзирая на противодействие и насмешки, мы начали распространять христианское учение. И будет время, когда Россия перестанет быть бесноватым из страны Гадаринской. Выйдет, наконец, из гробов, прекратит биться о камни и пугать соседей криками и разбитой физиономией, и сядет у ног Иисуса — смирная, умытая, одетая... Сядет и будет слушать Его Слово жизни. Именно так: будет слушать у ног Иисуса. Несмотря на свою легендарную духовность, пышные звания и регалии, великое значение и заслуги, несмотря на обязанность быть для всего мира путеводной звездой.

А что касается упрощенного варианта, про это обидно и говорить. Да и неправильно. Ведь если положение нешуточное, а оно и в самом деле такое, и Россия, действительно, расположилась близ гиблого места, то и меры надо принимать нешуточные, серьезные, а то, того гляди, хирургия потребуется. Так что не капельки бальзама Биттнера надо прописывать, а серьезный курс лечения, и без всяких скидок на местные традиции и привычки, — тот курс, который прошли в свое время другие народы: обучение Слову Божиему, трудовая этика да пуританская мораль.

И начали мы учить своих ближних — Иванова и Петрова — азам библейского учения. Не все у них сразу получается, не все они понимают... полным полны они еще предрассудков средневековых, уходящих корнями в Дикое поле, иной раз такое скажут, что поневоле подивишься: да откуда вышли эти люди, где они обучались и чему? какой враг рода человеческого сумел так завесить их разум от самых наиполезнейших и наипервейших знаний о религии, истории, культуре? будто детские годы просидели они не в средней школе, а в лесу у ног волхва-собирателя мухоморов... Вот вчера Иванов все о национальных корнях Христа беспокоился, а Петров с подковыркой вопрошал, кто на самом деле написал Библию? Сегодня они уже об этом не спрашивают! Сегодня они задают вопросы о христианском учении. Глубокие, серьезные вопросы. Слава Господу, к постижению Слова Божиего они оказались весьма способны!

* * *

И приохотится, в конце концов, Россия к чтению Библии. Повсеместно станут читать Евангелие, и с воодушевлением пересказывать друг другу, и рассуждать о нем. И Закон прочтут, и Пророков, и Псалмы. И будет еще в каждом доме полка с богословскими книгами. И понесет мужик с базара не детективы глупые и жития нелепые, а проповеди проникновенные и комментарии ученые. И вот какова наша дерзновенная мечта: чтобы Россия начала веровать в Бога по Писанию и жить по Христу. И тогда сами собой отойдут разговоры о традиционных и нетрадиционных верованиях, поскольку поймут наши купцы и мастеровые, что есть лишь одно верование — по Слову Божиему. К чему и призывают библейские христиане.

Только бы многозавистники синюшные фарисействующие тошные не мешали. Да не подкарауливали бы на большой дороге того мужика, что книги везет, да не отнимали бы их у него...

* * *

Пролог - Часть первая: Гадкий утенок по имени протестант - Часть вторая: Беседы о христианской вере - Часть третья: Голиаф в законе - Часть четвертая: Святая Русь пуританская - Эпилог

[На первую страницу] [Публицистика]